1.
Снег шел уже довольно давно. Крупные хлопья кружили в воздухе,в темноте вечера бесшумно оседая на высокие сугробы. Все было очень белым.
В полутемной комнате два кресла стояли напротив друг друга. В одном из них сидел, изящно сомкнув кончики пальцев, седобородый старик с живыми черными глазами. Черные глаза редко бывают живыми, но эти искрились и переливались разными оттенками блестящей черноты. Губы старика были сжаты в тонкую линию,но уголки их были едва заметно приподняты,будто скрывая улыбку. В кресле же напротив сидел ,закинув ногу на ногу, молодой мужчина. Носки его ступней слегка подрагивали,а кончики пальцев нервно отбивали ритм на отполированном многими предшественниками подлокотнике кресла. Синие глаза мужчины были опущены, он то и дело закусывал губу,отчего она белела,придавая его лицу мертвенно-бледный вид,несмотря на пунцовевшие крупными пятнами щеки.
Спустя несколько минут старик вздохнул,скорее облегченно,чем разочарованно,и слегка повел плечами:
-Вы пришли сюда не молчать,я полагаю?
Мужчина вздрогнул,поднимая глаза и всего на пару секунд встречаясь взглядом со стариком:
-Нет,разумеется.Я не знаю с чего начать.
-С начала.Времени у нас предостаточно.
-Я попробую.
-Я подожду.
Снова наступила тишина. Мужчина отвел взгляд в сторону окна. Конец занавески был приподнят и сквозь щель был виден снег, лежавший на подоконнике.Задумчиво склонив голову немного набок,мужчина поставил обе ноги на пол,удобнее устраиваясь в кресле.Он не повернул головы,чтобы взглянуть на собеседника,но его пальцы больше не стучали по дереву подлокотника кресла,обитого бордовым бархатом.
-Она писала мне письма.Красивые письма.По-своему глупые,но красивые.Я бы такие не сочинил..
Мужчина поджал губы,напряженно сводя брови и,на удивление спокойно выдохнув,перевел взгляд прямо в глаза старику.Тот кивнул,откидываясь на спинку кресла.
-Давайте все же с самого начала.
-Обывательский.
-Простите?
-Прощаю.Моя фамилия Обывательский.Роман Александрович.Что вы об этом думаете?
-О вашей фамилии?Бывают и похуже.
-Вы считаете,фамилии определяют судьбу?
-Скорее наоборот.
-Уверены?
-Я ни в чем не уверен.Но фамилии даются,судьбы вершатся.
-Кем?
-Нам не нужно этого знать. Вы считаете,судьбу можно изменить?
-Я пришел к вам,чтобы разобраться в этом.
-Любопытно.
-Почему?Разве я первый,кто пришел за этим?
-Нет.Или да.Неважно.Но только я и сам не знаю,можно ли изменить судьбу.И надеюсь никогда не узнать.
-Почему?
-Мне это не нужно.Более того,я твердо убежден,что это не нужно никому.Никто не хочет усложнять жизнь,разве только не себе,а другим.
-Это эгоистично — думать за других.Может быть,они так не считают.
-Вы так не считаете?
-Вы и это за меня решили.
-Так как же?
-Я надеюсь это понять.Рано или поздно.
-Хорошо.
За окном темнело,а комната все больше окуналась в желтый свет неяркой оранжевой лампы,похожей на ночник.Она очень нелепо выглядела посреди тяжелой,массивной,темной дубовой мебели,неуместно выделяясь аляповатым пятном. Старик тяжело выдохнул и сразу же будто постарел еще на десяток лет.Мужчина напротив снова устремил взгляд в окно,за которым уже ничего не было видно.Он был совершенно спокоен,от былой нервозности не осталось и следа: мужчина размеренно дышал,медленно поглаживая ладонью подлокотник кресла.Спустя несколько минут он снова нарушил тишину,от которой,казалось,комната желтела еще больше.Воздух словно дрогнул,трескаясь от звуков его неожиданно низкого,хрипловатого голоса.
-Это было ранней осенью.Утром,в парке,я сидел на скамейке и пил кофе.Я ненавижу кофе.Понятия не имею зачем я его пил тем утром.Было горько и горячо.Чтобы хоть как-то отвлечься,я наблюдал за голубями.Среди стайки обыкновенных,серых,была одна белоснежная птица,которая держалась немного в стороне.Мне было жаль ее,и казалось,что я ее понимаю,хоть я никогда и не был на ее месте.Всегда обыкновенный,я не хотел ничем выделяться.Не считал это нужным.Этот голубь,белый,был намного красивее остальных,но вряд ли он догадывался об этом.Мне было забавно осознавать,что я понимаю куда больше этого голубя, и я думал о том,что жалеть нужно остальных,ту серую голубиную массу,которая увлеченно возилась на сером асфальте,выискивая семечки и крошки.Серые,одинаковые,обыкновенные — у них не было ни желания,ни времени,ни возможности понять свою серость.Они были заняты своими серыми делами, - он кривовато улыбнулся,снова взглянув на старика,чье лицо приобрело сосредоточенное выражение,и продолжил, - я пил горький кофе,обжигая горло,и думал о голубях.Паршивое выдалось утро.Если бы не она..
Голова мужчины немного дернулась в сторону,губы изогнулись в подобии улыбки,а глаза будто перестали видеть то,что происходило вокруг.Плечи старика дрогнули,а брови слегка нахмурились.Он задвигался в кресле,тяжело выдыхая и не зная,куда деть руки.
Дверь за спиной старика скрипнула и совсем немного приоткрылась.Повеяло прохладой и едва уловимым сладковатым запахом.Глаза мужчины прояснились и он улыбнулся шире.
-Малина.От нее пахло малиной,когда я впервые встретил ее.Хотя может быть это она встретила меня?Некоторые встречи предрешены,я думаю.Некоторым вещам необходимо случиться,чтобы мы могли жить дальше.Что-то вроде лестницы.На каждой ступеньке — свое событие,свой особый человек,который ведет тебя дальше,передавая следующему.Выходит,мы ничего не решаем?Нас ведут,нас встречают,нас передают.Что же,наше дело — подавать вовремя руку очередному провожатому?Это несправедливо.Это лишает права выбора.Но тогда откуда берутся провожатые?Люди,такие же как я?Тогда я тоже чей-то проводник.Тогда все мы зависим друг от друга и по отдельности стоим на месте,неспособные перейти на следующую ступень.Абсолютно беспомощные.Слепые.А если не люди,тогда может быть мысли.Мысли,которые должны в какой-то определенной последовательности приходить к нам в голову,определяя дальнейшие шаги и ведущие нас по лестнице.Откуда берутся мысли?Мы сами создаем их или кто-то наводит нас на них?Замкнутый круг.И в любом случае выходит,что мы,мы,люди сами по себе,по отдельности,ничего и никогда не решаем и не значим.Вам это не кажется глупым?
Старик улыбнулся,снова смыкая кончики длинных пальцев и глядя в глаза собеседнику.
-Нет,ваши домыслы не кажутся мне глупыми.
-Я не о моих домыслах.Я о возможном устройстве жизни,о котором я только что говорил.
-Но ведь это устройство — ваш домысел.
-Почему вы так решили?Это мысль.Я понятия не имею откуда она взялась в моей голове.Может быть,это все из-за вас.
-Может быть я и есть очередной ваш провожатый?
-Да.Или наоборот.В любом случае я почти уверен,что мы — ступени друг друга.Я не верю в случайности.Как в мире,где придумано столько всего специального,могут происходить случайные вещи?Другое дело,что один человек,или сверхчеловек,никогда бы не справился с таким объемом информации,с таким количеством людей.Значит,есть сколько-нибудь людей,или сверхлюдей,играющих на струнах наших жизней.Я намеренно не говорю «дергающих за ниточки»,нет,мы не марионетки.Эти сверхлюди,они играют на наших жизнях,как на музыкальных инструментах.Может быть,не всегда все продумано — где-то импровизация,где-то лопнет очередная струна,и под все это нужно успеть подстроиться,чтобы не выбиться из общего графика.У них нет возможности репетировать с нами,у них могут быть написаны ноты,но они никогда не слышали,как они звучат вживую.Это все равно что писать картину с завязанными глазами,а потом представлять ее перед публикой.Страшно,но ничего не поделаешь.
В комнате снова воцарилась тишина.Мужчина сделал несколько глубоких вдохов,наполняя легкие пахнущим малиной воздухом до предела.
-Она не писала картин.Только портреты,карандашом и акварелью.С одной стороны серые и бледные,а с другой — такие живые и будто воздушные,осязаемые.Но она не рисовала меня,ни разу.Я просил,а она с улыбкой отказывала.У нее такая невесомая улыбка,я уверен,вы не видели такой никогда.Я и сам такой никогда не видел.Еще она пела.Я не хотел разбирать слов,хотя ее стихи были,разумеется,красивы,я просто слушал звуки,наполнявшие воздух.Казалось,они раскрашивают его радугой,как после дождя.Она,знаете,иногда любила дождь. Но больше она любила ясное небо.Голубое,с ватными мягкими облаками.Она говорила..как же это..она говорила,что такое небо располагает к счастью.Никогда не слышал,чтобы так говорил кто-то другой.Располагает к счастью.Но я все равно думаю,что счастливой она быть не умела.Так старалась,но не умела.А может,это мы не умеем быть счастливыми,и только она была счастлива по-настоящему?Знаете,когда я говорю о ней,всегда возникают вопросы,на которые я при всем желании не могу дать однозначного ответа.А она могла.Наверное,это просто вера в собственные мысли.Если ты уверен в чем-то,необязательно продолжать рассуждать и искать другие точки зрения — будь уверен и все.Она так улыбалась,когда я впервые увидел ее,что невозможно было в чем-то сомневаться.Сразу было понятно: все мысли,приходящие в ее голову,не требуют,чтобы их оспаривали.Они верны.Может быть,законами и устоями они и не подтверждаются,но они верны.
Молодой человек пожал плечами и замолчал.Старик улыбался уголками губ и не сводил взгляда с собеседника.
-Как же так вышло,что ее не стало рядом с вами?
-Не думаю,что это была полностью моя вина.Просто это было против ее природы.Она сама так говорила.
-Что именно она говорила?
-Что дело не во мне,что это все она и ее мир,в котором нет места не то чтобы именно мне,но где не может быть нас — ее и меня вместе.
-Что же это за мир,где не может быть места любви?
-Любви?Я не говорил о любви.
-Но вы любили ее. 
-Разве?
-Разве нет?
-Я не знаю.Я даже не думал об этом.
-Любопытно.
-Вы повторяетесь,доктор.Вам снова любопытно,меня это начинает утомлять.
-Значит,вы ее не любили?
-Я же сказал,что не знаю.
-А она любила вас?
-Она никогда этого не говорила.Да это и не имеет значения.
-Почему?
-Среди ей подобных,там,где она существует,нам места нет.
-Чем же она так отличается от вас?Кто она?
-Она ангел,доктор.Она — ангел.